поселок городского типа Майкор , погода Майкора , Пермская обитель , база отдыха , отдых , рыбалка Пермская обитель , база отдыха , отдых , рыбалка , зимняя, летняя , охота , на утку

  Майкор - главная
  Газета - майкорская
  Архив новостей
  Статья - предки
  Статьи и история
  Очерки и воспоминания
  Видео
  Фотогалерея
  Карты поселка


     

     



Н.А.Швецова.
Краткая история посёлка Майкора (с XII – XIXвек).
III глава - История Майкорского (Никитинского) завода с 1811 по 1884гг.


      История Майкорского (Никитинского) завода с 1811 по 1884гг.
1. В мае 1773 года земли по реке Иньве были проданы баронессой Натальей Михайловной Строгановой сенатору Всеволоду Алексеевичу Всеволожскому. В 1/9 части проданного вошли земли Купроского и Соликамского уездов, а вместе с ними Пожевской завод с рудниками и деревнями, чусовскими, ленвенскими, новоусольские, зырянские и орловские промыслы. Однако, Всеволод Алексеевич был бездетным и завещал все свои имения «в законное владение по кончине моей племяннику моему, родного брата моего Андрея Алексеевича, сыну лейб гвардии конного полку ротмистру Всеволоду Андреевичу Всеволожскому, ибо за родственную любовь его, почтение его ко мне, оказанные им мне услуги и многие дружеские одолжения, почитаю его сего награждения достойным и себя ему тем должным, движимого и недвижимого же имения в деньгах и вещах стоящего». 1796 год, июль 2.
      По завещанию любимый племянник должен был получить следующее:
      - 10314 душ мужского пола;
      - Пожвинский и Усть – Пожвинский заводы;
      - деревня Буньково (1600 душ населения обоего пола);
      - Московский каменный дом.
      И вместе с этим наказывал «исполнить по нижеследующему долги оставшиеся ко мне платить, ибо доходы с сего имения достаточны».
      Имения дворянина Всеволожского были большими, но давали мало дохода. В 1801 году В.А. Всеволожский писал управляющему довольно сердитое письмо, о том, что он, Василий Воеводин – управляющий Пожевского завода, мало заботится об увеличении дохода и 11 тысяч душ не дают никакого капиталу, в то время, когда его 700 крепостных в Астрахани «гораздо для меня полезнее, нежели Пермское». Далее Всеволожский упрекает своего управляющего, что из – за «чванства и неповиновения твоего я только разоряюсь».
      В ответ на это Василий Воеводин пишет рапорт Всеволоду Андреевичу о том, что в Пожевском заводе для каталки станов не достаточно воды в заводском пруде, и предлагает для большей выделки листового железа устроить катальный завод в 16 верстах на Майкорской даче. Он предлагает устройство, по которому рабочая вода из реки Иньва будет пущена по особо проведенному каналу. Доменных печей не будет, «а чугун и железо готовое будет доставляться с Пожевского и Александровского завода, а мастеровые по близкому расстоянию будут находиться те же, которые при Пожевском заводе при катальной фабрике работали».
      И вот камергер Всеволожский закладывает завод на собственной даче для действия шести катальных станов с гладильными молотами. На распарку в печах использовались бы березовые, осиновые, ольховые, еловые леса. На заводе действовало 25 различных машин: 6 катальных, 2 железообрезных вододействующих ножниц, печи для гладки железа, кузница, горны. Руды в окрестностях Майкора не было и поэтому железо изготовлялось из привозимого с соседних заводов чугуна. А вот лесов в Майкорской даче было достаточно «стать может не на одно столетие». К заводу были приписаны 300 рабочих с Пожевского завода. Были в Майкоре крепостные крестьяне, они обязаны были поставлять для завода дрова и другие принадлежности.
      После этого Всеволод Всеволожский шлет благодарственное письмо Василию Воеводину в Пожву и обещает за первополученные деньги за железо щедро наградить его. Действительно на поощрение строителям завода было выделено 857 рублей, главные мастера Иван Щербаков и Михаил Порошин получили по100 рублей, Иван Красносельских и Василий Босин (помощники) по 50 и 25 рублей соответственно, плотники по 25 – 15, кузнецы, столяры по 15 – 10, сборщики машин, каменщики по 10 – 5.
      Майкорский завод был пущен 29 октября 1812 года, завод получил название «Никитинский» в честь сына Всеволода Андреевича Всеволожского. В донесении от 29 октября 1812 года Василий Воеводин писал: «Станы же при первом случае прошли хорошо, и катка идет ровно, и нажим винтов сделал я шестернёй, посредством коей оба винта вдруг поднимаются и опускаются, а обойдясь надеюсь и ещё лучше пойдет действие».
      На новом заводе Всеволожский ввел ряд новшеств:
      1. Новоизобретенный шлюз, вода для которого была пропущена через специально сделанный канал и вода, проходя по нему, попадала в озеро (т.е. соединили озеро и реку) и представляла из себя подобие пруда. Вода из него выпускалась для действия машин.
      2. Изобретен передел чугуна в железо. В домнах отливались железные полосы (в Пожве), а для передела в листовое железо отправлялись в Никитинский завод. В Никитинском заводе плитки в печах нагревались до нужной температуры, а затем пропускались под валами и получалось листовое железо. Это облегчало тяжелую работу в жаре, кроме этого сберегалось время и топливный материал.
      За изобретение шлюзов (первых на всем Урале) Василий Воеводин был отпущен Всеволожским на волю вечно из крепостных.
      3. Кроме этих двух изобретений в документах ГАПО (Государственный архив Пермской области) сказано, что Всеволодом Всеволожским был изобретен способ «делать катальное железо из чугуна, не переделывая оный в полосы кричным способом, без водяных машин и угля, сжигаемого до селе при таковом переделе на всех фабриках действующих…
      Так же делать и сталь литую, которая имеет преимущества перед аглицким тем, что она сваривается кусок с куском между собою вместе и приваривается к железу с превосходностью, против обыкновенной кованой из лучшего железа. Средство сие не только здесь в России, но и даже в тех местах, где искусство делания железа и вещей прежде России возымело своё начало, например в Англии, в Швеции и др. местах и там совсем не известно». Этот способ опять же давал возможность уменьшить издержки лесов, и облегчает труд тяжелый необходимый в кричных фабриках, освобождает сотни рук от тяжкой работы. Всеволожский считал, что освободившиеся руки рабочих могут пригодиться в другом деле.
      2. Всеволод Всеволожский ещё знаменит своей дружбой с А.С. Пушкиным, они встречались в Санкт – Петербурге в обществе «Зеленая лампа».
      В 1847 году Никитинский завод после смерти отца переходит к Никите Всеволожскому.
      Чугун , из которого делали листовое железо, привозили из Александровского завода, расположенного на реке Яйва, по Яйве и Каме чугун сплавляли баржами до устья реки Иньва, а вверх по Иньве эти баржи до Майкора тянули бичевой людьми или лошадьми, благо людская сила в те времена была дешевой, если не бесплатной.
Позднее чугун начали выгружать на пристани Усть – Пожва и от пристани доставлялись на завод гужевым транспортом.
      После реформы 1861 года вельможи Всеволожские, лишившись крепостного труда, разорились, их имения и заводы за долги (а их накопилось 3,5 миллионов рублей) кредиторами проданы с молотка.
В 80 – 90 годах XIX века подавляющая часть бывшей уральской вотчины Всеволожских, в том числе и все горные заводы, переходят в другие руки.
В 1873 году наследники Н.Всеволожского сдают долгосрочную аренду Уральскому горнозаводскому товариществу, главными акционерами которого были – князь К.З. Белосельский – Белозерский и князь П.П. Демидов.
      Условия труда на заводе, по воспоминаниям старожилов, были ужасные. Бабушка Арапова Тимофея Ивановича (1888 года рождения) вспоминала «что, будучи подростком, или даже в детском возрасте, её гоняли на работу на равнее с взрослыми – на строительство дамбы, плотины заводской, где мы носили землю носилками, других приспособлений, кроме лопаты и носилок не было. Каждый трудоспособный должен был отработать три дня в неделе, за это платили натурой: мукой, броженым. Сахара, чая, керосина тогда ещё не знали, на ноги выдавали коты, на одежду сукно грубошерстное, а давали по 20 – 30 копеек и то большим праздником, - богу на свечку. За деньги никаких покупок не делали, случалось, если кто не выйдет на работу, капрал приходил домой с нагайкой, при всех членах семьи, прикажет виновному лечь на скамейку или на пол и отдерет нагайкой по заду, не считаясь – будь это подросток или молодая, кормящая грудью мать. И предупредит: «Если и завтра не выйдешь, то получишь розг вдвойне» Члены семьи не имели права заступиться за отпоротого».
      Далее работница завода вспоминала, что с возникновением завода появился водный транспорт для перевозки грузов, в виде барж. Баржи по Иньве тянули канатом. Сама тоже ходила в лямке, бывало, и по неделе не бывала дома, всё тянешь и тянешь. В тяжелое время ночи – отдых, костры разводим на берегу, сушимся, греемся, грызём сухари.
      Слобожанинов Н.М., записавший эти воспоминания, записал ещё и слова Менькина Ивана Михайловича (1876 года рождения). «С баржи на берег тянулся канат пеньковый 50 – 100метров длиною, в него впрягались 30 – 50 человек. Шли по обрывистым берегам, по кустам, по галечникам, по топкому илу, а то и брели водой, все грязные мокрые, оборванные, в лаптях так и шли днем и ночью, пока видно. Боцмана на барже отталкивают её от берега шестами. Чтоб веревкой не резало плечо, лямку делали широкую и мягкую, больше из кошмы и обшивали холстом».
      Не лучшие условия труда были и в самом заводе, до падения крепостного права рабочие трудились по 12 часов в день, к работе принуждались все трудоспособные. И если случался прогул, даже девушку наказывали. Клали на скамью, юбку задирали, и лупили розгами либо плеткой. Для наказания в цехе был специальный надзиратель – палач, здоровенный мужчина, на голове носил цилиндр, штаны широкие с красными лампасами, лаковые сапоги на ногах.
Приписных людей завозили в Майкор из разных мест. Из Пожвинского завода привезли Черемных, Мальцева, Ульянова, Пономарева, Костоусова, Попова. Из Московской губернии - Давыдовы, Корякины, Чиртуловы, Мальцевы, с Александровского завода - Миковы, Юговы, Тютюковы, Ужеговы, Макурины, а также с Рождественского, Кизеловского, Зюкайского сел. От непосильного труда некоторые сбегали. Продовольствием и промтоварами рабочих снабжал заводчик из двух амбаров: в одном выдавали продукты, в другом – одежду. Спецодежды рабочим не выдавали никакой, кроме рукавиц прокатчикам. Рабочие горячих цехов, в большинстве носили рубаху и штаны, из домашнего грубого холста и такой же фартук спереди. На ногах липовые лапти, а для предохранения их от сжигания и быстрого износа о чугунные плиты полов, к подошве лаптей прикреплялись березовые баклуши, толщиной 2 – 3см. Пара баклуш прикреплялась к подошвам с помощью железных скоб или привязывалась проволокой. Рабочие места освещались лучиной, до появления в 1885 году керосиновых ламп. Освещенцами работали в основном мальчики 12 – 14 лет, по 12 – 14 часов в сутки. Даже потом при керосине основной свет исходил от расплавленного металла и от языка пламени из смотровых и загрузочных печей.
      Виктор Угрюмов в «Страницах истории» пишет «Рабочий день на заводе продолжался до полного изнеможения. В этот период никакого законодательства, ограничивающего труд мастеровых в России, не было. Администрация завода делала все, что бы больше выжать из рабочих. Фактически рабочий день был по 12 часов, днем и ночью, одинаковый для всех: мужчин, женщин, подростков. Формально провозглашался обеденный перерыв, но воспользоваться им рабочий не мог, общественных столовых не было, сходить домой за час не было возможности. Рабочий день начинался с 6 часов утра и продолжался до 6 часов вечера для первой смены, с 6 часов вечера до утра для второй.
      Внутри цехов мастеровые изнывали от жары, страшного удушливого чада и копоти. Вентиляция отсутствовала, в цехах даже днем было темно. Огромные застекленные окна никогда не промывались, они были грязными от копоти и пыли, почти не пропускали дневного света. В цехах, особенно в прокатном, гладильном и других стоял невообразимый шум и лязг раскаленного железа. Удары тяжелого молота сотрясали всю округу, и в этом смраде, как в густом тумане, метались силуэты полураздетых людей, черных от копоти и сажи. Бани на заводе не было, и в обычной обуви в горячих цехах работать было не возможно.
      В цехах стояла невероятная теснота. Рядом с печами накала стальных шестипудовых болванок в несколько рядов стояли прокатные столы, для прокатки разных профилей железа, в том же ряду был и гладильный цех. Несчастные случаи, связанные с гибелью людей на заводе были почти ежедневно, и неудивительно: в цехах никаких ограничений не было. Всюду можно было натолкнуться то на извивающуюся огненную змею, длиной в несколько метров, вылетавшую из прокатного стана, полосу шинного железа, то костер, то вырвавшуюся из рук усталого мастера шестипудовую болванку, которую он неловко схватывал при перебрасывании через вал прокатного стана. Нередко люди падали в эти огненные змеи и получали тяжелые ожоги, иногда со смертельным исходом увечья, смерти, ожоги, различные ушибы вовсе не считались за происшествия. Охрана труда и медицинское обслуживание рабочих отсутствовало».
Хоронили работников на кладбище. По словам Арапова Т.И. «Её (бабушку) на кладбище везли на санях – так полагалось – на телеге возить покойников было нельзя. Сани домой не возвращали, а бросали на кладбище, поэтому и старались подбирать уже негодные для домашних работ. А некто Пупырев – ассенизатор, подбирал эти сани и использовал в своих работах».
      3. Тяжелые условия труда, невыносимый быт, крепостнические порядки заставляли рабочих выступать за свои права. В государственном архиве Свердловской области есть документ о «Падении крепостного права на горных заводах Урала». Доктор исторических наук, профессор Ф.С. Гаровой описывает, что «в мае 1859 года произошли волнения на Никитинском заводе Н.В. Всеволожского в Соликамском уезде. Заводоуправление решило привлечь к снаряжению железных караванов жен рабочих. Женщины отказались выполнить распоряжение администрации о выходе на тяжелую погрузочную работу. На их защиту встали рабочие мужчины. 24 мая для принуждения жен рабочих к работе «по взводке судов»были присланы казаки, более 40 человек, возглавляемые мастеровым Мехоношиным, вступили в стычку с казаками и прогнали их.
      Вскоре Мехоношин был арестован. 28 мая рабочие прекратили работу на заводе и освободили арестованного Мехоношина. Администрация пришла в бешенство и стала готовить расправу с волнующимися. В свою очередь рабочие тоже готовились к организованному сопротивлению. Рабочий Дмитрий Пьянков ходил из дома в дом, как сообщается в одном из документов, занимался возмущением людей к неповиновению».
Попытки заводского исправника арестовать Пьянкова потерпели крах. Пьянков отбился от казаков, рабочие его спрятали. Только с помощью дополнительно ввезенных войск упорство рабочих было сломлено, а «зачинщики» подвергнуты судебному преследованию».
      Этот пример доказывает, что Никитинский завод не остался в стороне от назреваемых в стране революционных преобразований. В России в эти годы число выступлений рабочих и крестьян увеличилось во много раз и причиной этому была несовершенная система производства и крепостное право. Приписные рабочие были совершенно бесправными, их эксплуатировали по несколько часов в день, а после этого они должны были ещё дома заниматься хозяйством, чтоб прокормить семью.
      
В это время Майкор не являлся единым целым посёлком и по выписке из клировой ведомости за 1842 год в Никитинской (после 1917 Майкорской) волости насчитывалось крестьянских деревень 10 (Федорово, Быково, Рагозино, Филиневшино,Ляшковская, Ошмаринская, Оньковская, Азовская, Городище, Полом), а число дворов следующее:
Отставных солдат – 9 муж 40 жен 101
Служителей - 16 62 61
Ремесленников – 208 832 919
Крестьян
Федорово - 36 148 180
Быково – 22 83 92
Филюново – 14 63 61
Рагозино - 15 58 65
Ляшково – 29 113 118
Ошмарино – 31 126 159
Они - 30 112 125
Азово – 12 56 57
Городище – 22 86 85
Полом – 5 17 19

Итого – 449 1796 2042

      Крестьяне, которые были приписаны к заводу должны были выполнять различные работы для завода (поставка дров, дорожные работы, постройка мостов и др.)
      Но владельцы завода, имея огромные владения земли, лесов и очень дешевую рабочую силу, не заботились о техническом усовершенствовании. Выработка чугуна, стали, железа в середине XIX века велась примитивным кричным способом. В то время на рынках страны появляется мартеновская сталь и железо южных районов, более высокого качества и по более дешевой цене.
      В 1883 году Александровский, Никитинский заводы, Кизеловский рудник, угленосные площади и леса по реке Усьве и Луньве были куплены П.П.Демидовым.